Самый большой страх

Половину своей жизни я провел в независимой Украине. И каждые четыре-пять лет меня мучают страхи, связанные с выборами. В 1991 году я опасался, что страна прозевает шанс выйти из СССР, в 1994‑м боялся, что вернется к России, в 1999‑м — что к власти снова придут коммунисты, в 2004‑м и 2009‑м — что придут бандиты, а в 2014‑м переживал, что мы потеряем полстраны.

И вот на носу новые выборы. Уже сейчас появляется немало текстов, представляющих президентскую гонку как борьбу света и тьмы, вечного добра и зла. Отношусь к ним скептично, даже с цинизмом. Если нас пугают, значит, чего‑то хотят.

Чтобы внести ясность: я не насмехаюсь над страхом, это естественное чувство. Оно бывает конструктивным, а его отсутствие иногда может обернуться катастрофой. Достаточно вспомнить 1914 год, когда горсть политиков и военных затеяли войну, рассчитывая, что она будет короткой.

В конце концов, оба Майдана в значительной степени порождены страхом. И оба протеста подтвердили старое правило: герои не те, кто ничего не боится, а те, кто сумеет побороть страх. В общем, к страху следует подходить с головой.

Я попытался каталогизировать страхи, чтобы понять, чего опасаться накануне выборов-2019.

Решительно отбрасываю страх, что встанет вопрос “быть или не быть Украине”. Этим нас пугают с 1991 года, но за последние 200 лет ни одному государству не удалось исчезнуть с политической карты мира.

Также бессмыслен страх того, что произойдет контрреволюционный реванш, как в 2010‑м. Этого не случится, поскольку после 2014‑го у нас совершенно другая страна. Если тогда соотношение, условно говоря, между оранжевым и синим электоратом варьировалось 50/50, то теперь, учитывая ситуацию с Донбассом и Крымом, многое изменилось. Не говоря уже о расколе и отсутствии явного лидера среди бывших регионалов.

А вот чего стоит бояться, так это прихода к власти популиста. Украина окружена популистскими правительствами по всему периметру границы. Было бы чудом, если бы мы остались единственным островком, не затронутым волнами популистского океана. Примеры соседей и далекой Америки показывают, что жизнь возможна и при популистах. Но это скорее выживание. Хотя за последние 20 лет мы отлично научились выживать и в следующие 5‑10 лет с этим справимся. Да и не вижу другого способа отучить нас от болезни популизма, кроме как дать шанс поуправлять страной популисту, выработав тем самым сильный антипопулистский иммунитет.

Страх, беспокоящий львовского бизнесмена, к голосу которого я всегда прислушиваюсь: если к власти придет Юлия Тимошенко, то следующих выборов просто не будет. Нужно отдать Тимошенко должное: если считать, что главным у политика является стремление к власти, то она в этом достигла совершенства. Власть притягивает ее как магнит, и ухватившись за нее один раз, она уже никому ее не отдаст.

Это реальный страх. Я утешаю себя тем, что в стране уже не раз пытались ввести выборы без выборов — когда президент передает власть самому себе или назначенному преемнику — но тщетно. У нас есть предохранитель в виде сильного регионализма и языково-культурной неоднородности.

Также очень боюсь воплощения в Украине киргизского варианта. Когда к власти приходит кто‑то из бывшего революционного лагеря с более человечным лицом, но при этом контролируется Кремлем или лояльный к нему. Такой сценарий реализован сейчас в Грузии. В Украине антидотов против него, кроме как снова выбрать Порошенко, нет. Неизвестно, на кого поставит Путин в 2019 году, очевидно, что этим кем-то ни при каких обстоятельствах не станет действующий президент.

И, наконец, мой самый большой страх: выбрав очередного президента и начав его дружно ненавидеть через полгода или год, мы придем к выводу, что Украина в принципе нереформируемая страна. Поскольку сколько бы мы ни выбирали, украинская ситуация, как в той байке Крылова и Глебова, не меняется.

Но это не так. Таких стран не существует. Проблема всегда в политическом классе. Его нужно менять до тех пор, пока к власти не придут те, у кого будет политическая воля и сила играть по новым правилам.

Последние 15 лет мы застряли в выборе между “детьми Кучмы” — Ющенко, Януковичем, Порошенко и Тимошенко. Все они начинали свою карьеру во времена Леонида Кучмы, что наложило свой отпечаток на их мышление и действия. Между ними нам придется выбирать и в 2019 году. Поэтому наша суперзадача: сделать так, что эти выборы стали для них последними. И чтобы в 2024‑м к власти пришел представитель нового поколения. Задача сложная, но осуществимая. Главное — идти на выборы с мыслью о том, что они не черно-белые, а серые. В 2019 году мы выбираем не окончательного, а переходного президента. Того, кто сможет удержать страну на плаву, пока появится шанс для новых изменений.