В 2014-м российскому государству не удалось убить своего гражданина, обладавшего столь редкими качествами, как совесть и смелость. Получилось сейчас, через четыре года, день в день. Такой характерный для нынешней России адский символизм
«Умирать, конечно же, страшно. Всегда. Если кто-то говорит обратное – не верьте. И чем дальше, тем страшнее. Потому что постоянно везти не может. Лимит везения ограничен. Ну, раз повезло. Ну, два. Ну, пять. <…> А еще жалко, что не увидишь будущего. Потому что, как по мне, мы сейчас живем в очень интересное время. Время новых прорывов, новых открытий. Я бы вот очень хотел бы прокоптить небо ещё лет сто шестьдесят и умереть, наверное, где-нибудь в Долине Маринера на Марсе. Собственно, наша с вами задача – дотянуть до того момента, когда кардинальное продление жизни будет стоить сто долларов», – написал год назад Аркадий Бабченко. Увы, у него не получилось. Вернее, ему не дали.
Бабченко сильно отличался от тех, кого обычно называют «хорошыми/адекватными/либеральными русскими». Конечно, в нынешней российско-украинской войне он целиком и полностью был на нашей стороне, осуждал аннексию Крыма и вторжение на Донбасс, весь прочий беспредел, который кремлевская власть с приспешниками устраивают по всему миру и в самой России. Но у него было одно, действительно отличительное качество – он не пытался рассказывать украинцам, как им надо жить, показательно отмахивался от наших внутренних разборок и скандалов: «не мое это дело, вы сами разберетесь».
Уже в эмиграции Бабченко продолжал писать и рассказывать о современной извращенной российской действительности, которую он ненавидел и троллил пожестче многих записных украинских русофобов.
Конечно, в самой России его продолжали читать и смотреть, кто-то поддерживал, а дипломированные охранители путинского режима и не только – открыто ненавидели и угрожали после очередного яркого поста в Фейсбуке. В отличие от предыдущих громких убийств в Киеве, сейчас, пожалуй, ни у кого нет сомнений, что за этим стоит именно Кремль.
Зачем это надо было Кремлю? Сам Бабченко после убийства Павла Шеремета два года назад писал, что не понимает, зачем убивают общественно-политических журналистов – не журналистов-расследователей или политических конкурентов – что это дает заказчикам (т.е. власти)?
Ответы на этот вопрос в целом уже были сформулированы после того же убийства Шеремета, а то и ранее. Прежде всего – сигнал внутрироссийской оппозиции в широком понимании этого слова. Не рыпайтесь, мы все равно вас найдем и уничтожим, хоть в Украине, хоть в Катаре, хоть в Англии.
Далее – типичное для гибридной войны отвлечение/переключение внимания. Сейчас на слуху дело Скрипалей, результаты расследования по сбитому «Боингу», из более конкретных информповодов – заседание Совбеза ООН по агрессии РФ против Украины. Которую, естественно, тут же попытались сделать виновной в убийстве Бабченко и преследовании журналистов целом. Возбуждение следственным комитетом РФ уголовного дела по этому факту и призывы обеспечить всестороннее расследование укрепляют и без того абсолютное лидерство Москвы в цинизме и двуличности.
В соцсетях уже во всю идет выяснение того, виноваты ли наши спецслужбы и прочие силовики в случившемся, могли ли они предотвратить убийство или нет и как будет продвигаться расследование. Рациональные аргументы, звучащие с обеих сторон, как обычно тонут в криках и оскорблениях. А тут еще и политики не упускают случая хайпонуть на такой резонансной теме. Среди них наверняка найдется какой-то деятель, который еще и заплатит Фейсбуку за рекламу своего поста об убийстве Бабченко, чтобы уже все и наверняка увидели масштабы его скорби.
Но, пожалуй, главная цель сейчас – посеять в украинцах смешанное чувство страха, неуверенности и беспомощности: если мы захотим, мы придем к вам и убьем вас, мы будем вас калечить, рвать и ломать, пока вы не сломаетесь, и ничего вы с этим не сделаете, ресурсов у нас хватает, так что лучше смиритесь и сдавайтесь, ползите к нам на коленях, выплевывая выбитые зубы.
И вот здесь главное – не сломаться. Потому что на самом деле ресурсы у нас тоже есть, и немало, прожитые четыре с лишним года это доказали.
Последний, навсегда последний, пост Бабченко заканчивается словами «А мне повезло. Второй день рождения получается» – о том, как ровно четыре года назад ему просто не хватило места в украинском вертолете, сбитом оккупантами над Донбассом, весь экипаж погиб. Тогда российскому государству не удалось убить своего гражданина, обладавшего столь редкими качествами, как совесть и смелость. Получилось сейчас, через четыре года, день в день. Такой характерный для нынешней России адский символизм.
