Недавно стало известно, что Комиссия по контролю за файлами Интерпола сняла с розыска бывшего председателя Высшего хозяйственного суда Украины Виктора Татькова. Генпрокуратура подозревала последнего во вмешательстве в автоматизированную систему распределения дел в 2011-2014 годах и, как следствие, во влиянии на принятие судебных решений в хозяйственных судах всех инстанций. По сути Татьков стал последним бывшим высокопоставленным чиновником времен экс-президента Януковича, которого сняли с международного розыска.
Прошлый год стал особенно «удачным» для чиновников-беглецов. Так, из базы Интерпола удалили файлы Януковича и его старшего сына Александра, экс-главы Администрации Президента Андрея Клюева, экс-министра внутренних дел Виталия Захарченко и его заместителя Виктора Ратушняка, бывшего главы Госагентства лесных ресурсов Виктора Сивца и его жены Марины Журавлевой. Украинские правоохранители обвиняли их в хищении средств и госимущества. Поэтому уже традиционное объяснение снятия их с розыска политическим преследованием на Родине представляется, на первый взгляд, неуместным. В частности, статья 3 Устава Интерпола запрещает организации вмешиваться в дела военного, политического, расового или религиозного характера. Но в отношении инкриминируемых бывшим должностным лицам экономических преступлений никаких оговорок там нет. И почему-то это не помешало организации удалить их файлы из списка разыскиваемых лиц.
По подсчету Укринформа, всего за последние годы был прекращен международный розыск 18 бывших чиновников. Формально в розыске остается еще Сергей Клюев, «красную» карточку которого в 2017 году Интерпол заменил на «голубую». Теперь, в случае его въезда в какую-либо страну, вместо экстрадиции Международная организация уголовной полиции будет лишь информировать Украину о его местонахождении.
Чем “обвиняемый” не “подозреваемый”?
Согласно процедуре, документы для объявления тех или иных лиц в международный розыск в Укрбюро Интерпола подает Генпрокуратура. Далее документы отправляются в головной офис Интерпола в Лионе для принятия окончательного решения.
В Департаменте международно-правового сотрудничества ГПУ объясняют прекращение розыска топ-чиновников недостатками украинского законодательства. Мол, после выставления «красных» карточек Интерпола адвокаты топ-чиновников подают жалобы в Комиссию по контролю за файлами. Жалобы аргументируются примерно одинаково: уголовные производства политически мотивированы, у украинских правоохранителей нет достаточной доказательной базы, имеются процессуальные нарушения в ходе уголовного преследования и нет достаточных правовых оснований для объявления в международный розыск.
В конце концов, адвокатам все-таки удалось найти лазейки в украинском законодательстве. Во-первых, рассматривая их жалобы, Комиссия выносит заключение, что решения украинских судов о разрешении на задержание экс-чиновников с целью привода в суд для участия в рассмотрении ходатайства об избрании меры пресечения, на основании которых правоохранители обращались в Интерпол, не являются постановлениями суда о содержании лица под стражей в понимании правил Интерпола.
Там считают, что каналы Международной уголовной полиции могут быть использованы в целях розыска лица для задержания с целью экстрадиции в Украину на основании судебного решения, в котором лицо признано подозреваемым в совершении определенного преступления, в то время как по правилам Интерпола лицо должно иметь статус обвиняемого. То есть, по мнению должностных лиц Интерпола, вина бывших топ-чиновников следствием еще не доказана.
С таким утверждением не соглашается руководитель Департамента спецрасследований ГПУ Сергей Горбатюк. В производстве его подразделения находится часть уголовных дел чиновников-беглецов. Он подчеркивает: такие расхождения в трактовке их процессуального статуса – формальны. “Раньше, в старом Уголовно-процессуальном кодексе, лицо, в отношении которого собраны достаточные данные о совершении преступления, имело статус обвиняемого. После предъявления обвинения появлялись основания для избрания меры пресечения. В новом Кодексе формулировка “обвинение” получило название “сообщение о подозрении” и, соответственно, “обвиняемый” стал “подозреваемым”. В английской терминологии — это тот, в отношении кого есть предварительные данные полагать, что он причастен к совершению преступления. В то же время «обвиняемый» – это тот, в отношении кого уже составлено обвинение. Они говорят, что у вас подозреваемый, а для человека с таким статусом не могут применяться меры уголовно-правового принуждения, в том числе избираться мера пресечения, потому что это лишь предположение. В Интерполе намекают, что такие недостатки законодательства не позволяют им правильно реагировать на наши запросы. Фактически они “играют” с терминами, и наше законодательство позволяет это делать”, – объясняет Горбатюк.
Он также признает: во многих странах не воспринимается как основание для ареста решение украинских судов о разрешении на задержание с целью привода в суд для избрания меры пресечения в виде содержания под стражей. Но тут получается замкнутый круг, потому что украинский Уголовно-процессуальный кодекс позволяет заочно арестовать человека только при условии объявления его в розыск Интерполом.
“Эта привязка к международному розыску при избрании меры пресечения в украинских судах не воспринимается в Интерполе. Они считают, что информация о выставлении ими «красных» или «голубых» карточек на подозреваемого не может использоваться судом как основание для дальнейшего ареста разыскиваемого», – указывает Горбатюк.
Именно поэтому есть потребность в изменении в этой части украинского законодательства. Для этого достаточно убрать из ч. 6 ст. 193 Уголовно-процессуального кодекса слово “международный”. И оставить трактовку: “суд может избрать меру пресечения в виде содержания под стражей при отсутствии подозреваемого в случае объявления лица в розыск”. Соответствующие изменения были разработаны и направлены на рассмотрение парламентского Комитета по вопросам законодательного обеспечения правоохранительной деятельности еще 31 августа прошлого года. Однако, как сообщили Укринформу в Департаменте международно-правового сотрудничества ГПУ, сейчас они даже не оформлены в законопроект.
Впрочем, позицию Генпрокуратуры не разделяет эксперт Реанимационного пакета реформ Злата Симоненко. “К направлениям деятельности Интерпола относятся розыск как подозреваемых, так и обвиняемых, осужденных. То есть, для розыска лица основным фактором является решение суда на задержание лица и содержание под стражей, а не сам процессуальный статус такого лица”, – говорит она.
В случае с топ-чиновниками, отмечает представитель РПР, недостаточно один раз направить документы в Интерпол. Необходимо постоянно дополнять эти дела дополнительной информацией, в частности, о проведенных следственных действиях и сохранения их статуса подозреваемых в совершении преступления.
“Вероятнее всего, что всех экс-чиновников сняли с розыска в результате доказания факта политического преследования или наоборот отсутствие достаточной информации об уголовном преследовании такого лица в Украине”, – предполагает Симоненко.
Щель в законодательстве «для Игнатова»
Впрочем, недостатки украинского законодательства – это не единственная причина снятия с международного розыска бывших чиновников. Многое зависит от должности, которую он занимал… Адвокат Богдан Устименко, защищающий интересы экс-замминистра доходов и сборов Андрея Игнатова, “красную” карточку которого Интерпол удалил в марте 2016 года, смотрит на ситуацию под другим углом.
«Считаю ошибочной позицию Генпрокуратуры. Наше украинское законодательство Интерпол не интересует. Я с ними постоянно коммуницирую. Интерпол руководствуется исключительно своим Уставом и фактическими обстоятельствами дел. Если человека подозревают в совершении преступления, которое связано с политическим мандатом, то они это расценивают как политическое преследование», – говорит он.
Устименко рассказывает, в жалобе в Комиссию по контролю за файлами Интерпола он сослался на украинский закон «О центральных органах исполнительной власти», в котором должность заместителя министра относится к категории политических. Комиссия приняла это во внимание и решила: хотя Генпрокуратура и обвиняет Игнатова в экономическом преступлении, но совершенном во время работы на политической должности. Учитывая это, файл бывшего заместителя министра доходов и сборов удалили из базы Интерпола.
В качестве доказательства адвокат представил Укринформа ответ Комиссии по контролю за файлами.
“Комиссия установила, что хотя правонарушение, предусмотренное общим правом, деяния, в совершении которых обвиняется ваш клиент, были совершены им во время осуществления политических полномочий заместителя министра доходов и сборов, Комиссия также установила, что Рабочий аппарат Укрбюро Интерпола не предоставил доказательств, которые бы подтверждали наличие личной выгоды клиента от совершения указанных деяний. Таким образом, Комиссия считает, что в данном случае политическая составляющая преобладает над составляющей уголовного преступления по общему праву. Учитывая предоставленные доказательства, комиссия приходит к выводу, что оставление оспариваемых сведений в файлах Интерпола является нарушением статьи 3 Устава Интерпола”, – говорится в ответе Интерпола адвокату Игнатова.
За комментарием по этому поводу Укринформ обратился к одному из прокуроров Департамента международно-правового сотрудничества ГПУ. Наш источник называет такой случай “единичным” и отрицает снятие бывших чиновников из международного розыска по причине «политического преследования».
“Эта норма закона (“О центральных органах исполнительной власти” – ред.) не является основанием принятия Интерполом каких-либо решений, в том числе о прекращении розыска. Теоретически на нее может ссылаться любой из фигурантов этих дел, так как все они занимали политические должности. Но если должностное лицо обоснованно подозревается в совершении преступления, в том числе экономического, а Интерполу предоставлена информация в подтверждение версий следствия, то организация не снимает человека с розыска. Азаров и другие “выехали” на основании несогласованности украинского законодательства с нормативной базой Интерпола. Сам состав инкриминируемых преступлений Интерпол удовлетворял, но были процедурные моменты, связанные с нашим УПК, и на этих недостатках они играли”, – настаивает собеседник агентства.
От себя можем добавить, что дело, похоже, упирается в следствие: если качество доказательства факта «экономического преступления» Интерпол не устраивает, то тут и появляется составляющая о «политическом преследовании».
Что дальше?
Альтернативой розыске Интерпола для Генпрокуратуры может стать сотрудничество с правоохранителями конкретных стран, где находятся VIP-беглецы. Как член Европейской конвенции о выдаче правонарушителей Украина имеет право обращаться по поводу задержания и экстрадиции разыскиваемого, если точно известно, где именно он находится.
Именно так в конце прошлого года в Румынии был задержан бывший глава “Укрспирта” Михаил Лабутин, который подозревается в убийстве и растрате крупных сумм предприятия.
Хотя бывших топ-чиновников и сняли с розыска Интерпола, в Департаменте международно-правового сотрудничества не считают это фатальным для следствия. Там объясняют: фигуранты уголовных дел избегают визитов в Европу и почти все скрываются в России, которая их при любых обстоятельствах и представлениях не выдает.
В целом в этом вопросе Генпрокуратура возлагает большие надежды на процедуру заочного осуждения.
Согласно закону, прокуратура может обратиться в суд за разрешением на проведение спецрасследования, если подозреваемый полгода скрывается от следствия. По результату этой процедуры в суд направляется обвинительный акт в отношении лица для заочного осуждения. А после получения приговора прокуратура сможет повторно обратиться в Интерпол с просьбой объявить кого-то из бывших топ-чиновников в розыск уже в статусе осужденного.
Однако и на этом пути немало сложностей. Адвокаты прибегают к различным манипуляциям, чтобы затянуть получение судебного разрешения на спецрасследование, а само заочное осуждение может длиться довольно долго. Пример — дело о госизмене экс-президента Януковича, которое уже год слушается в Оболонском райсуде столицы. При таких обстоятельствах привлечение чиновников-беглецов к ответственности в ближайшей перспективе выглядит достаточно призрачным.
